Сердце с последним дыханием жизни
Выполнит твёрдую клятву свою:
Песни всегда посвящал я отчизне,
Ныне отчизне я жизнь отдаю.

Песня меня научила свободе,
Песня борцом умереть мне велит.
Жизнь моя песней звенела в народе,
Смерть моя песней борьбы прозвучит.

Перевод С.Липкина

И опять он ружьё поднимает.
На стене – заложников тени.
Вот и все…
Перед батькой Минаем
Станьте, все отцы, на колени!

-Он ещё совсем несмышлёный
Пусть же спит, ничего не зная,-
Тихим голосом утомлённым
Учит тётка детей Минная.
Спит – не спит он. Тревожно дышит,-
Видно, снится
Темница
Сыну:
-Тут и скользко, и бегают мыши…
На кого ж ты нас, батя, покинул?..
-Спи, мой мальчик, усни до рассвета…
Скоро солнце взойдёт над дубровой…
Спи, отец не придёт…
На это
Нет ему отцовского права…
Ночь проходит.
Солнышко всходит.
Вьётся жаворонок в небе над полем.
Их солдаты
Ведут куда-то.
Рад мальчишка и солнцу, и воле…
Всех палач у стены поставил,
Взял ружьё, с малыша начиная:
Прямо в грудь ему дуло направил.
Выстрел.
Сникла головка льняная.

И висит тот приказ жестокий
На Минаевой хате и клети:
-Коль не сдашься, пропустишь сроки,-
Значит, будут расстелены дети…
Ждут в подвале дети Минная,
Ожидают судьбы неминучей.
С ними вместе их тётка родная,
И её людоеды замучат…
Самый младший спросил у тётки,
Припадая к ней русой головкой:
-Почему на окнах решётки
И у двери – солдат с винтовкой?
Скоро ль батька придёт за нами?..
-Скоро,- тётка в ответ меньшому.-
Он придёт и родными полями
Поведёт нас отсюда до дому.
-Что же нет его?- скорбно и кротко
Говорит он, глаза закрывая.
-Спи, засни,- утешает тётка,
Часа смертного ожидая.
И когда он заснул – всю правду
Тётка детям сказала – не скрыла.
Лишь меньшой не узнал, что завтра
Ожидает их всех могила.

Их ведут по родной сторонке –
Четверых,
Под конвоем,
Из дому.
Лет четырнадцать старшей девчонке,
Года три пареньку меньшому.
Вместе с ними в подвал холодный
Гонят тётку – сестру Минная.
А Минай – это батька их родный,
Батька родный,
Мститель народный.
Об отряде его,
О бригаде
Немцы много в газетах писали.
И приказ, устрашения ради,
По округе по всей разослали.
А в приказе том говорится:
Дескать, ты, командир партизанский,-
Должен ты покориться,
Смириться,
Сдаться в руки власти германской.

Шмырёв Минай Филиппович (партизанский псевдоним "Батька Минай") - один из выдающихся организаторов партизанского движения в Белоруссии во время Великой Отечественной войны, командир партизанского отряда и 1-й Белорусской партизанской бригады.
Перед батькой Минаем фашисты поставили выбор: сдать партизанский отряд или они расстреляют всех его детей. Белорусский поэт Аркадий Кулешов посвятил батьке Минаю стихотворение «Баллада о четырёх заложниках», которую нигде в Интернете не найти. Нашу историю не только искажают, но и вымарывают. Почему убрали в Интернете страницы с этим стихотворением – остаётся только догадываться.
Награды: Герой Советского Союза, Четыре ордена Ленина, Орден Красного Знамени, Орден Отечественной войны I степени, медали

Едва наркоза отойдёт туман,
Приходят мысли побольнее ран:
«Лежишь, а там тяжёлые бои,
Там падают товарищи твои...»
И вот опять бредёшь ты с вещмешком,
Брезентовым стянувшись ремешком.
Шинель до пят, обрита голова -
ДО КРАСОТЫ ЛИ ТУТ, ДО ЩЕГОЛЬСТВА?
Опять окоп - солдатская постель,
А одеяло - волглая шинель.
Куда её перешивать? Смешно!
ПЕРЕДНИЙ КРАЙ, ПРОСТИТЕ, - НЕ КИНО...

3. Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб она тебя не ждала.

2. С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и замен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы,
Мы со славой хотели жить.
Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские хаты пели
О рязанских глухих садах.

1.Мы легли у разбитой ели,
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.

Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.

У тебя есть друзья, любимый.
У меня лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг приказ: 'Выступать вперед!'
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули —
Всегда стрелял без промаха комбат.

Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь ТОТ ОСУДИТ,
Кто НИКОГДА не шел на пулемет.

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что... смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
НИКТО ЕГО НЕ СМЕЕТ ОСУЖДАТЬ!

Я РОДОМ не из детства — ИЗ ВОЙНЫ.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.

Я РОДОМ не из детства — ИЗ ВОЙНЫ.
Раз, пробираясь партизанской тропкой,
Я поняла навек, что мы ДОЛЖНЫ
БЫТЬ ДОБРЫМИ К ЛЮБОЙ ТРАВИНКЕ РОБКОЙ.

Я РОДОМ не из детства — ИЗ ВОЙНЫ.
И, может, потому НЕЗАЩИЩЁННЕЙ:
СЕРДЦА фронтовиков ОБОЖЖЕННЫ,
А у тебя — ШЕРШАВЫЕ ладони.

Я РОДОМ не из детства — ИЗ ВОЙНЫ.
Прости меня — В ТОМ НЕТ МОЕЙ ВИНЫ...

Юлия Владимировна Друнина – поэтесса, прошедшая всю войну «от зврнка до звонка», 21 ноября 1991 года, трагически ушла из жизни покончив с собой.
Основными причинами самоубийства послужили не только личные утраты, но и крушение общественных идеалов в период развала Союза Советских Социалистических Республик.
В письме, написанном перед уходом из жизни, Ю.Друнина так описывала свои переживания: «…Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл…»

Как это не кощунственно звучит, но… счастливы те, кто отдав свои жизни за ВСЕОБЩЕЕ СЧАСТЬЕ, никогда не узнают, как разделено это ВСЕОБЩЕЕ СЧАСТЬЕ, кому достались вершки, кому – корешки. Не узнают, что любовь заменили сексом, а красоту ищут в силиконе, не узнают, как антигероев выводят в герои. Не слышны уже их голоса. Сегодня слово им – победителям.

Война - женского рода, но у неё - не женское лицо. Не женское, кто спорит? Лицо войны - даже не оскал дикого зверя, это страшнее. Это оскал политиков, которые рубят «бабки» на горе народов, на их крови, пытках, мучениях. Ради чего? Кто из них может дать ответ на этот вопрос. К чему их безумство в конечном итоге приведёт мир? Только к АПОКАЛИПСИСУ. Мир стареет и деградирует. Он потихоньку умирает. Поколение героев сменяется на противоположное. Дожили. На Вечном огне сжигают Ветеранов Великой Отечественной. Их могилы и памятники оскверняют безобразными танцами. И это дело их потомков? Им, потомкам, невдомёк какой страшной ценой было заплачено во второй мировой войне за счастье КАЖДОГО человека.