А на Умшлягплаце у вокзала
Гетто ждет устало - чей черед?
И гремит последняя осанна
Лаем полицая - "Дом сирот!"

Шевелит губами переводчик,
Глотка пересохла, грудь в тисках,
Но уже поднялся старый Корчак
С девочкою Натей на руках.
Отрывок из поэмы Александра Галича «Кадиш».

Вместе с Корчаком и детьми погибли воспитатели «Дома сирот»: Стефания Вильчинская, Бальбина Гжиб, Наталья Поз, Дора Сольницкая, Генрик Астерблаум, Роза Липец-Якубовская, Сабина Лейзорович, Роза Штокман, Генрик Азрылевич, Бронятовская, Штернфальд. Никто из них не думал о себе. Смерть детей лишила бы их смысла жизни. Потому они и пошли за Корчаком и детьми на Умшлагплац.
Эшелон уходит ровно в полночь,
Паровоз-балбес пыхтит - Шалом! -
Вдоль перрона строем стала сволочь,
Сволочь провожает эшелон.

Эшелон уходит ровно в полночь,
Эшелон уходит прямо в рай,
Как мечтает поскорее сволочь
Донести, что Польша - "юденфрай".

"Юденфрай" Варшава, Познань, Краков,
Весь протекторат из края в край
В черной чертовне паучьих знаков,
Ныне и вовеки - "юденфрай"!

Смысл ответа доктора был такой: не бросишь же ты своего ребёнка в несчастье, болезни, опасности. А тут двести детей. Как оставить их одних в запломбированном вагоне и в газовой камере? И можно ли всё это пережить?".
Когда в августе 1942 пришёл приказ о депортации Дома сирот, Корчак пошёл вместе со своей помощницей и другом Стефанией Вильчинской и другими воспитателями и примерно 200 детьми на станцию, откуда их в товарных вагонах отправили в лагерь смерти – Треблинку (по разным оценкам в лагере было убито от 750 до 810 тыс. человек), где и принял смерть в газовой камере вместе с 200 своими воспитанниками.
Вспоминания очевидца И.Перле: "Горе глазам, видевшим тот ужас. Януш Корчак, сгорбленный, берёт самого маленького ребёнка за руку и идёт вперёд. Идут и несколько медсестёр в белых фартуках, а за ними двести только что причёсанных детей, ведомых на смерть. Со всех сторон детей окружают немецкие, украинские и еврейские полицаи… Рыдали камни мостовых…".

"Когда началась депортация евреев, друзья молили и упрашивали Корчака бежать из гетто. Но какой святой убегает от своих мук? Его смерть, разумеется, была не нужна, а сам он мог бы ещё пригодиться другим. Не только же эти сироты были на свете. С точки зрения обычного здравого смысла, смерть Корчака была не меньшим абсурдом, чем самоубийство врача, у которого пациент умирает от неизлечимой болезни. Но такие, как Корчак, думают другими категориями. Разве мог он остаться жить с тем горьким сознанием, что бросил детей в смертный час? И чего уж там душой кривить, именно он нужен был им, чтобы смягчить страшные мучения предсмертного часа".- Вторит ему Ирена Кшивицкая. А это воспоминания Игоря Неверли: "На Белянах сняли для него комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто в любую минуту, хотя бы со мной, когда я пришёл к нему, имея пропуск на двух человек… Корчак взглянул на меня так, что я съёжился.

Корчак отклонил все предложения участников польского Сопротивления вывести его из гетто и надёжно спрятать. Из воспоминаний Казимежа Дембницкого: "Корчак отверг все предложения организаций движения Сопротивления выйти вообще за каменную стену Варшавского гетто, где у него в "Доме сирот" было две сотни детей. У них не было никого, кроме доктора Корчака, их воспитателя, и он любил их той отеческой любовью, без которой не может вырасти и сформироваться ни один человек, способный, как Корчак, нести людям добро. Я хорошо знаю людей, окружавших Корчака, которые много раз убеждали его покинуть гетто. Я тоже отношусь к ним. Осенью 1940 года мы предложили Корчаку бежать из гетто и поселиться у друзей, готовых позаботиться о нём. Корчак не согласился. Не мог он оставить своих питомцев и своих сотрудников на произвол судьбы. Корчак тогда был нужен в гетто".

*Когда меня хвалили в глаза, мне становилось тошно.
*Марк Твен мой любимый писатель, по трем причинам: он писал хорошо, он меня развлекает и он уже умер.
*Люди,не умеющие краснеть, ничего не стоят.
*Когда тебя признали полоумным, — Никто тебе больше не доверяет.
*Легко быть решительным, когда не знаешь, куда тебя это заведет.
*Лучшая возможность узнать можешь ли ты доверять человеку — довериться ему.
*Лучший способ узнать — можете ли вы доверять кому-то — это доверять ему.
*Любой черновой набросок сам по себе ничего не стоит.
*Почему люди скучные бывают вполне счастливы,а люди умные и интересные умудряются в конце концов отравить жизнь и себе и близким?

*Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него.
*По - настоящему серьезное отношение к писательскому делу - одно из двух непременных условий. Второе, к сожалению, - талант.
*Они были измучены, чтобы начать снова. Они были измучены когда их забрали в армию с собственных ферм. Вот почему обычный крестьянин имеет мудрость, потому что он победил еще в самом начале. Дайте ему власть и увидете насколько он мудр.
*Нет человека более одинокого, чем тот, кто пережил любимую.
*Жизнь - это вообще трагедия, исход которой предрешен.
*Излечить горе может только смерть, а все другое лишь притупляет и обезболивает.
*Каждый человек рождается для какого-то дела. Каждый, кто ходит по земле, имеет свои обязанности в жизни.

*Экономика тысячелетней давности кажется нам наивной, а произведения искусства живут вечно.
*Писатель, если он хорошо трудится, невольно воспитывает многих своих читателей.
*Ты не можешь уйти от себя, переходя из одного места в другое. Это ничего не даст.
*Почему мы должны жить по общим правилам? Мы - это мы.
*Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли.
*Того, кто работает и получает удовлетворение от работы, нужда не огорчает. *Никто никогда, не жил собственной жизнью каждое мгновение, кроме быков на родео
*Тот, кто щеголяет эрудицией или ученостью, не имеет ни того, ни другого.
*Трус умирает тысячью смертей, а храброго берет только часть смерти.
*Смерть каждого Человека умаляет и меня, что я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонить Колокол: он звонит по Тебе...
*Праздник нужно всегда носить с собой.

*Из всех животных только человек умеет смеяться, хотя как раз у него для этого меньше всего поводов.
*В жизни не так уж трудно устраиваться, когда уже нечего терять.
*Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.
*Все вы — потерянное поколение.
*Великое заблуждение - о мудрости стариков. Старики не мудры. Они только осторожны.
*Тот, кто смиряет дух свой, сильнее того, кто покоряет города.
*Меня терзает один вопрос, кто мы такие Боги или дьяволы? Или мы только делаем свою работу, манипулируя людьми, заставляя их делать то, что нам выгодно.
*Земля, в конце концов, выветривается, и пыль улетает с ветром, все ее люди умирают, исчезают бесследно, кроме тех, кто занимается искусством.

* Никогда не судите о человеке только по его друзьям. Помните, что друзья у Иуды были безупречны.
*Нельзя стать успешным пророком, не делая пророчеств.
*Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.
*Все думающие люди — атеисты. *В некоторых людях порок виден так же, как в призовой лошади — порода.
*Будучи трезвым, претворите в жизнь все свои пьяные обещания — это научит вас держать язык за зубами! *Нет ничего благородного в том, чтобы быть выше кого-то другого. Истинное благородство проявляется тогда, когда человек становится выше своего прежнего «я».
*Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды.
*Я не знаю формулу успеха, зато я знаю формулу провала — это попытка понравится всем.

*Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломаться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.
*Ничто не отбирает больше духа у человека, чем трусость и страх.
*Существует понятие чести среди карманных воров и понятие чести среди шлюх. Все дело в том, что применяются различные мерки.
*Смотреть на что-то и не видеть - большой порок, а поддаться ему очень легко. Именно с этого начинается все плохое, и мы недостойны жить в этом мире, если не умеем его видеть.
*Шутник может здорово надоесть, особенно если шутки его начинают повторяться.
*Только смерть непоправима.

*Тот, кто выигрывает войну, никогда не перестанет воевать.
*Мы все выдохлись. Вся штука в том, чтоб не признавать этого. Та страна, которая последней поймет, что она выдохлась, выиграет войну.
*Стратегические проблемы всегда легко решать, когда ведешь бой на чужой территории. ... У себя на родине невозможно подходить к этому чисто научно.
*Первая панацея для плохо управляемой страны - валютная инфляция, вторая - война. Обе приносят временное процветание, обе приносят окончательную гибель.
*Человеку нужно два года, чтобы научиться говорить, и пятьдесят, чтобы научиться молчать.
*Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения... Человека можно уничтожить, но его нельзя победить, если он не сдается.
*Только борясь против каждого в отдельности, можно побороть весь класс.
*Человек один не может… Все равно человек один не может ни черта.

*Есть только одна политическая система, которая не может дать хороших писателей, и система эта — фашизм. Потому что фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами. Писатель, который не хочет лгать, не может жить и работать при фашизме.
*Писатель не может оставаться равнодушным к тому непрекращающемуся наглому, смертоубийственному, грязному преступлению, которое представляет собой война.
*Женщину теряешь так же, как свой батальон: из-за ошибки в расчетах, приказа, который невыполним, и немыслимо тяжких условий. И еще из-за своего скотства.
*В прежние дни часто писали о том, как сладко и прекрасно умереть за родину. Но в современных войнах нет ничего сладкого и прекрасного. Ты умрешь как собака, безо всякой на то причины.

Я принимал участие во многих войнах, поэтому я, конечно, пристрастен в этом вопросе, надеюсь, даже очень пристрастен. Но автор этой книги пришел к сознательному убеждению, что те, кто сражается на войне, самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встречаешь; зато те, кто затевает, разжигает и ведет войну, - свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что все, кто наживается на войне и кто способствует ее разжиганию, должны быть расстреляны в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться. ... А если бы под конец нашлись доказательства, что я сам каким-либо образом повинен в начавшейся войне, пусть бы и меня, как это ни печально, расстрелял тот же стрелковый взвод.

Пусть бы все психиатры поучились писать художественные произведения, чтобы понять, что значит быть писателем… какой был смысл в том, чтобы разрушать мой мозг и стирать мою память, которая представляет собой мой капитал, и выбрасывать меня на обочину жизни?» Попытки лечить его аналогичным образом были повторены и позже. Однако это не давало никаких результатов. Он не мог работать, пребывал в депрессии, страдал от паранойи и всё чаще поговаривал о самоубийстве. 2 июля 1961 года Хемингуэй застрелился из любимого ружья, не оставив предсмертной записки. А спустя несколько десятилетий в ФБР был сделан официальный запрос о деле писателя, на что пришёл ответ: слежка была, жучки были, прослушка тоже была. Прослушка была даже в психиатрической клинике, откуда он звонил, чтобы сообщить об этом друзьям, т.к. властям казалась подозрительной его активность на Кубе, где Хемингуэй прожил несколько лет, пока Фидель Кастро не выслал его оттуда.